Interview with Vadim Doubine

Text in Russian

ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ ПЕРЕВОДУ

30 сентября отмечается Международный день переводчика. В 1991 году Международная федерация переводчиков (FIT) провозгласила День Святого Иеронима, традиционно считающегося покровителем переводчиков, Международным днем переводчиков. Это благородная профессия, которая занимается тем, что сближает народы и помогает людям понимать друг друга.

О профессии переводчика и о себе лично рассказывает житель австралийского города Кэрнса, выпускник переводческого факультета Московского государственного педагогического института иностранных языков имени Мореса Тореза (ныне - Московский государственный лингвистический университет), переводчик конференций Организации Объединенных Наций, член Международной ассоциации письменных переводчиков конференций (AITC), член комитета Международной  федерации переводчиков (FIT), член Австралийского института  переводчиков (AUSIT), экзаменатор по переводу, переводчик высшей категории NAATI (Национального управления по аккредитации переводчиков, Австралия)  Вадим Викторович Дубин.

Корр.:  Расскажите, пожалуйста, как Вы решили стать переводчиком.

В.В.Д.: В школе у меня была явная склонность к гуманитарным предметам. Если брать русский язык, то я считался самым "грамотным" в классе: помогал другим ученикам с правописанием и пунктуацией, единственным в классе удостоился "пятерки" по русскому от нашей строгой учительницы. Думаю, что помимо природных способностей, помогло чтение литературы - я читал и русских классиков и зарубежных (в переводе на русский) запоем. Легче, чем многим другим, мне давался английский. Все это в конечном итоге привело меня к выбору переводческой профессии. Повлияли также советы родственников и учительницы английского языка.  


Корр.: Трудно ли давалась учеба в инъязе? Кто из преподавателей запомнился?

В.В.Д.: В инъязе (Московском государственном педагогическом институте иностранных языков имени Мореса Тореза), куда я поступил в 1975 году, я взял в качестве первого иностранного языка испанский и ни разу не пожалел. На первом курсе у нас была прекрасная преподавательница Анна Алексеевна Снопок, благодаря которой я полюбил испанский язык. На кафедре и в институте в целом была замечательная атмосфера - люди, увлеченные своим делом, влюбленные в языки и перевод. Отличным педагогом была Неля Ниловна Курчаткина. Кстати, она до сих пор работает в инъязе, заведует кафедрой испанского языка. Она автор множества испанских словарей. На втором курсе я продолжил изучение английского языка - в качестве второго иностранного языка. И опять же нам повезло - нашей учительницей была Татьяна Олеговна Матрошилина, прекрасный методист и знаток английского, человек необыкновенного трудолюбия. И эти языки - испанский и английский - со мной всю мою взрослую жизнь. А затем добавился французский, который я тоже люблю и по которому я тоже имею переводческую аккредитацию. Интересно отметить, что в инъязе нас учили также латыни - на первых двух курсах, и я с увлечением изучал и латынь. До сих помню ряд латинских поговорок. Например: Gutta cavat lapidem, non vi, sed saepe cadendo. - Капля долбит камень - не силой, а частым падением. Gladiator in arena consilium capit. - Гладиатор на арене принимает решение. Dura lex, sed lex. - Суров закон, но это закон. В инъязе работали выдающиеся ученые и преподаватели не только по языкам, но и по другим дисциплинам: литературе, страноведению... Учеба мне давалась легко, причем чем требовательней был преподаватель, тем лучше я усваивал предмет и тем лучше успевал. У меня красный диплом - все "отлично", кроме политэкономии (благодаря экзамену по политэкономии социализма, по которому я получил "хорошо"). Да, а рецензентом моей дипломной работы был видный испанист Сергей Филиппович Гончаренко. Он также был нашим преподавателем перевода. Затем он стал проректором инъяза по науке и членом-корреспондентом Испанской королевской академии. Запомнились также занятия с Георгием Владимировичем Степановым, академиком и Директором Института языкознания АН СССР.


Корр.: Будучи студентом, Вы работали и экскурсоводом. У вас в институте была подготовка и по этому направлению? Что запомнилось из работы с туристами?

В.В.Д.: На третьем курсе в начале второго семестра мы учились на курсах "Интуриста", а потом работали гидами-переводчиками в летние каникулы. Я работал с испаноязычными группами после третьего курса и после окончания инъяза, т.е. по сути, после пятого курса. Увлекательная работа! Поездил по стране: был в Ленинграде, Киеве, Волгограде, Владимире, Суздале, Иркутске, в Средней Азии (Ташкент, Самарканд, Бухара, Душанбе, Пенджикент). Любопытно, что Анатолий Ярочкин, студент из параллельной группы (я был во второй испанской, а он в первой) и командир моего студенческого стройотряда, был несколько лет тому назад назначен руководителем Федерального агентства по туризму (министром) России. Но не так давно я узнал печальную новость - в апреле этого года он умер от сердечного приступа в возрасте 57 лет.

Работа с туристами дала возможность не только лучше узнать мою удивительную страну, но и активно практиковать язык и перевод. И в этом была превосходная особенность инъяза в целом - аудиторные знания подкреплялись активной языковой практикой.


Корр.: Какими были иностранные туристы тех лет?

В.В.Д.: В целом мне везло с туристами, они интересовались культурой и образом жизни страны, вели себя дружелюбно. Их хорошо принимали, они останавливались в лучших советских отелях, их отлично кормили в гостиничных ресторанах, выделяли комфортабельные экскурсионные автобусы - как правило, "Икарусы". Я был советским человеком, патриотом, поэтому старался представить страну и ее народ в благоприятном свете. Откровенно говоря, не любил, когда критиковали какие-то аспекты жизни советского общества или государственную политику. Прозрение наступило позднее, уже на Западе. А тогда я подкупал туристов своим энтузиазмом, знанием дела и неплохим знанием испанского. И, конечно, молодостью. Одна 45-летняя дама из Мексики прислала мне письмо в "Интурист" (нам разрешалось давать только служебный адрес), где писала о "разбитом сердце", хотя я, 20-летний, как казалось мне, надежды ей не давал. Должен сказать, что в целом интересно было и мне и им. Были "забавные" случаи, которые демонстрировали полное непонимание некоторыми туристами советских реалий. Один богатый мексиканский плантатор, поссорившись с дамами из своей группы, просил, чтобы я дал ему возможность выйти из автобуса, ехавшего из Москвы в Суздаль, и купить где-то по пути, в автосалоне, личный автомобиль. Пришлось ему объяснять, что в стране Советов это так просто не делается. Другой случай - когда в аэропорту мне в благодарность за работу хотели дать чаевые в американской валюте. Я, зная возможные последствия - вплоть до тюремного заключения, решительно отказался, чем очень удивил благонамеренных туристов из Испании.


Корр.: У Вас была интересная студенческая жизнь! Учась в институте, Вы смогли побывать на "экзотической" стажировке - на "острове Свободы"! Какой показалась Вам Куба, удалось ли побывать в местах Хемингуэя  и как проходила стажировка?

В.В.Д.: В награду за мои успехи в учебе меня, в числе семи студентов испанских групп инъяза, направили на стажировку на Кубу (октябрь 1978 г. - апрель 1979 г.), т.е. два семестра были поломаны, но потом по возвращении в Москву мы ударным способом сдавали две сессии - 10 экзаменов. На Кубе нас прикрепили к филологическому факультету Гаванского университета. В Гаване я, в частности, на добровольных началах, работал переводчиком около двух недель с выдающейся артисткой советской оперетты Татьяной Ивановной Шмыгой. Она не выступала с концертами, но встречалась с кубинскими деятелями искусства, дала интервью ведущему кубинскому журналу по искусству "Богемия" и выступила перед советскими работниками на Кубе и членами их семей. Татьяна Ивановна была приятной в общении женщиной, прекрасно выглядела, очень хорошо одевалась. Упомяну несколько запомнившихся эпизодов. Она очень следила за фигурой и сокрушалась, что в гаванской гостинице был "шведский стол". А я ее убеждал: "Татьяна Ивановна, это же так вкусно!" У меня проблем с весом тогда не было: мой метаболизм 21-летнего поджарого парня все калории сжигал моментально, ни жиринки не прибавлялось, сколько бы ни съел. Она посмеивалась и рассказала о том, как в свое время с ужасом смотрела на Клавдию Ивановну Шульженко, которая наворачивала украинское сало. А та говорила примерно следующее: "Таня, а какая разница? Это же так вкусно!" Но Татьяне Ивановне, артистке оперетты, было не все равно, и она говорила с огорчением: "Вот вернусь в Москву - сяду на диету". Еще я несколько раз водил ее и сопровождавшего ее театрального критика на пляж. Она изумительно ныряла и плавала. Я, с ее разрешения, снимал ее на ФЭД - был такой советский фотоаппарат, который считался превосходным. Его мне одолжил на Кубу мой отчим. Но он не перематывал пленку (из-за особенностей лентопротяжного механизма), когда я снимал, и в результате я оказался без уникальных фотографий Шмыги. До сих пор огорчаюсь. А ФЭД я не взлюбил и больше на него не снимал. Как я радовался, когда позднее, уже в Женеве, приобрел "Никон"! Он ни разу не подвел. Но тогда "Никона" у меня не было, а был ФЭД... Когда я вернулся в Москву, то получил от Татьяны Ивановны контрамарку на ее спектакль в Театр оперетты, на котором я был с мамой.

Еще я работал с советскими композиторами, а также с Председателем Союза композиторов Монголии - колоритная личность. С моими подопечными как-то раз устроил встречу министр культуры Кубы, и я был переводчиком. Там также присутствовал выдающийся поэт и Председатель Союза писателей и работников искусств Кубы Николас Гильен. Что касается Эрнеста Хемингуэя, то нас возили в его дом-музей, а, кроме того, несколько раз мы трапезничали в его любимом ресторане "Бодегита-дель-Медио" в старой Гаване.

Страна красивая, народ дружелюбный, веселый, но трудности экономические, даже по сравнению с Советским Союзом, были колоссальные - почти все по карточкам. И другие "прелести" коммунистического режима.

Что еще запомнилось? Три дня на рубке сахарного тростника - вместе с настоящими мачетерос. Невероятно трудное занятие и невероятно сильные и мужественные люди эти профессиональные мачетерос. А встаешь утром после холодной ночи в бараке и видишь сказочный пейзаж - зеленые плавные холмы, освещаемые первыми лучами тропического солнца. Эту работу на плантации сахарного тростника нам, с нашего согласия, организовал Петр, советский студент Гаванского университета. Один день мы работали на кофейной плантации. Я радовался таким возможностям - они позволяли лучше узнать страну. В Гаване мы часто ходили в кино. Нас поражало то, что в отличие от СССР, здесь вовсю показывали западные фильмы - как прежних лет, так и современные. Причем они безусловно преобладали в кинотеатрах. В СССР это было редко, а то и невозможно вообще. Я посмотрел, например, "Челюсти", почти всего Хичкока, Бергмана, Феллини и т.д. Это было просто, без очередей, спецсеансов и кинофестивалей и т.п. Плати песо и смотри, сколько хочешь. Также был частный сектор шоферов - например, когда я работал с композиторами, к нам прикрепили Рауля, колоритного собственника американского "Мустанга" производства 1956 года. Такого в СССР не было. Одновременно в каждом районе Гаваны были комитеты защиты революции, где выслеживали врагов народа и боролись за чистоту коммунистической идеи. И были валютные магазины по типу советской "Березки". Равенства не было, хотя о нем без устали вещал Фидель. Таковы были особенности кубинского коммунизма. Целый ряд противоречий и непоследовательность. В Гаване я также много плавал в море - оно там потрясающее. А сама Гавана пропитана неповторимым запахом сигар и пронизана зажигательными карибскими музыкальными ритмами. Я любил гулять по старой Гаване с ее замечательной колониальной архитектурой, по длинной набережной, по полуразрушенной испанской крепости. Очень нравилось мне кубинское мороженое в кафе "Коппелия". Я любил заходить в букинистические магазины и находил там много интересного, даже старые американские фотоальбомы.

Если говорить об особенностях испанского языка, на котором говорят на Кубе, то должен сказать, что кубинское произношение очень специфическое: заглатываются окончания, используется особая интонация. Думается, что это влияние африканских языков негров, которых завозили на Кубу испанские колонизаторы. Требуется немало времени, чтобы привыкнуть к этому произношению. Имеется немало местных слов и выражений, понятных только на Кубе. И много "революционных выражений", которые были понятны советским гражданам, но непонятны большинству жителей других стран. То есть на Кубе сложился свой национальный вариант испанского языка.


Корр.: Как обстоял вопрос с трудоустройством после окончания вуза или в то время места для выпускников уже были наготове? С какими трудностями Вы встретились в самом начале своей работы переводчиком?

В.В.Д.: Выпускников распределяли в самые разные места. Я получил работу преподавателя испанского языка на одной из кафедр моего инъяза - в 1980 году. Работа была интересная, но хотелось большего. Я немного подрабатывал переводчиком, а также сдал экзамены на Курсы переводчиков Организации Объединенных Наций при нашем институте. Так что уже через год после получения диплома я стал слушателем Курсов. Учеба была напряженной, но увлекательной. Было всего 30 слушателей (студентов). Примерно половина были выпускники нашего инъяза, чуть меньше половины - выпускники МГИМО (Московского государственного института международных отношений) и УДН (Университета дружбы народов). По специальности, на протяжении всей истории Курсов, среди выпускников МГИМО и УДН были дипломаты, юристы, экономисты, журналисты, врачи и инженеры. Но они решили, что переводческая работа даст больше возможностей в жизни. В СССР переводческая профессия была престижной. Кстати, дополнительная специальность нисколько не вредит переводческой работе. Среди слушателей Курсов были также выпускники минского, киевского и горьковского инъязов. В моем наборе учились даже два доцента, кандидата наук. На Курсах ООН, в группе из 10 человек, я осваивал сразу две специальности - устный (синхронный) перевод и письменный перевод. В других двух группах изучался только письменный перевод. В числе преподавателей у нас был крупный ученый-переводовед Вилен Наумович Комиссаров, лекции по мифологии (да, переводчикам полагалось знать и мифы Древней Греции) читал известный специалист по античности Виктор Ноевич Ярхо. На Курсах главным языком был английский, хотя продолжалась и учеба по испанскому переводу. Стандарты были ООНовские, жесткие требования к качеству, ведь уровень получателей переводов был высокий - нередко переводы предназначались для министров, глав правительств и государств.


Корр.:  По окончании Курсов  переводчиков ООН Вы работали в Отделении ООН в Женеве.  Можно только позавидовать, какие разносторонние знания дал Вам инъяз! Хотелось бы узнать поподробнее об этой работе.

В.В.Д.: В Женеве я попал в секцию письменных переводов. Работа была ответственная, тематика разнообразная. Работал с хорошими редакторами. Стал настоящим профессионалом в области письменного перевода. Была командировка в ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН) в Рим. Любопытно, что несколько лет назад ФАО вышла на меня в Австралии - русский стал официальным языком этой организации и я, до того, как там сформировалась секция русского языка, получал большие заказы от этой организации.

Однако, с синхронным переводом пришлось повременить - я стал профессионально заниматься этим видом перевода в Австралии.

В Женеве родились мои две дочки - волнующее событие. Я был счастливым отцом.

Еще запомнился приезд Михаила Сергеевича Горбачева. Он вел переговоры с Рональдом Рейганом в ноябре 1985 года. Но был и в советском Представительстве при международных организациях, где выступал перед советскими сотрудниками. Мне, зная мое увлечение фотографией, поручили быть фотографом. А примерно 20 лет спустя я снова видел Горбачева - уже в Австралии, где я выступал в роли переводчика.

Швейцария - красивая страна. Горы, озера, замки... Я с супругой много поездил. Мы неплохо освоили французский - ведь повседневная жизнь была на французском. Я активно впитывал в себя богатую швейцарскую и французскую культуру благодаря этому языку. Стал также выполнять переводы с французского на русский. В Женеве я проработал пять лет. И в октябре 1987 года, в разгар перестройки, мы вернулись в Москву. Это было бурное время перемен для страны. Это было также время моего нового профессионального становления и творческого подъема. А также важный период воспитания дочерей.


Корр.: В Москве Вы преподавали в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Чем, на Ваш взгляд, этот вуз отличается от других?

В.В.Д.: Через полтора года после возвращения, причем этот период включал в себя год работы переводчиком в техническом вузе, я получил приглашение работать преподавателем испанского на кафедре иностранных языков Университета дружбы народов (УДН), причем приглашение поступило от одного из ведущих испанистов страны Наталии Михайловны Фирсовой. Я работал там с необыкновенным подъемом - и как преподаватель, и как ученый. Писал статьи, участвовал в организации конференций, стал соавтором Испанско-русского словаря "Латинская Америка", который, кстати, переиздавался несколько раз. УДН - престижный вуз, в нем сильный преподавательский состав, делается настоящая наука, интересный студенческий контингент: половина - советские (сейчас российские) граждане, половина - иностранцы. Алла, Вы там учились, так что, наверно, можете это подтвердить.

Одновременно с работой в УДН я повышал свой профессиональный уровень, посещая переводческие семинары Александра Давидовича Швейцера, выдающегося переводоведа, англиста и социолингвиста, в Институте языкознания; лекции Елены Самойловны Кубряковой, главы школы советских (российских) лингвистов-когнитивистов, также  в Институте языкознания; лекции Комиссарова, о котором я уже говорил, для аспирантов в инъязе.

Запомнилась лекция знаменитого американского переводоведа Юджина Найды в моем родном московском инъязе. А в 2001 году я лично с ним познакомился на переводческой конференции в Нью-Йорке. Ему сейчас 96 лет*.


Корр.: Вы приехали в Австралию в начале 1990-х. С чего началась Ваша карьера здесь?

В.В.Д.: Несмотря на очень интересную работу в УДН, я не смог отказаться от приглашения подать заявление на учебу в аспирантуре в Австралии. На это вывели меня мои международные контакты. Таким образом, с благословения Наталии Михайловны, в марте 1991 года я оказался в Университете Аделаиды. Я проводил исследования по социолингвистике, которой стал заниматься еще в УДН, и подрабатывал в самом Университете Аделаиды преподавателем русского - сначала для начинающих, потом студентов среднего уровня (Intermediate), а затем продвинутого уровня (Advanced) - три года в общей сложности. Но все же основное там у меня была аспирантура. Я ее закончил, но саму диссертацию не подготовил к оценке из-за проблем с научным руководителем. Так я и остался без докторской степени. (Но надеюсь материалы где-то еще использовать со временем). В Аделаиде я много общался с членами русских общин - таким образом, по-новому открыл для себя Россию. Встретил много интересных людей с потрясающими судьбами. Общался с испаноговорящими - другой интересный аспект моей жизни в Аделаиде. И, конечно, впитывал в себя австралийскую культуру. Я сразу же полюбил эту страну, а через четыре года после приезда сюда стал постоянным резидентом по категории квалифицированных специалистов. Австралия - это демократическая страна, где уважаются права человека, в т.ч. меньшинств, реально гарантируется свобода слова, свобода предпринимательства. Это многонациональная страна и здесь чувствуешь себя комфортно и в безопасности.

В Аделаиде, издалека, я следил за радикальными переменами своей родины, в т.ч. путчем в августе 1991 г. и распадом СССР в декабре того же года. Волновался и переживал. И оказался, без своего согласия, гражданином другой страны - не СССР, а России. Сейчас у меня двойное гражданство - австралийское и российское. Я регулярно бываю в России, вижу, как меняются страна и люди.

В Аделаиде я получил переводческую аккредитацию - кстати, я первым в Австралии стал письменным переводчиком 5-го уровня (самого высокого), который сейчас именуется Advanced Translator (Senior). Там я иногда делал письменные переводы. Получил также аккредитацию устного переводчика конференций. После 4,5 лет в Аделаиде (март 1991 г. - сентябрь 1995 г.) я переехал в Сидней, где целиком перешел на переводческую работу. В Сиднее я прожил без малого шесть лет.


Корр.: В Сиднее у переводчика должно быть очень много работы. Можно немного поподробнее об этом?

В.В.Д.: В Сиднее я дополнительно закончил курсы по медицинскому переводу, работе с душевнобольными людьми (для двуязычных сотрудников), медицинской терминологии, соцобеспечению, праву - все в переводческом разрезе. Сколько я больниц обслужил! Не счесть. Кому только я в Сиднее не переводил! Как и сейчас, впрочем, по телефону. Стал выезжать на конференции синхронистом. Читал лекции по общей теории перевода в Университете Нового Южного Уэльса, был экзаменатором по переводу. Активно включился в работу Австралийского института  переводчиков (AUSIT), был членом Национального совета AUSIT и сопредседателем комитета штата Новый Южный Уэльс. Одним из самых запоминающихся событий для меня была работа переводчиком на сиднейских Олимпийских и Паралимпийских Играх 2000 года.

В Сиднее я не бросил свое увлечение фотографией, а даже закончил курсы для фотографов и устроил фотовыставку.


Корр. Что это была за выставка - Ваша авторская или совместная с другими фотографами?

В.В.Д.: Выпускница курсов предложила мне организовать эту выставку вместе с ней. Так что некоторое время можно было видеть мои черно-белые фотографии в Ньютауне, артистическом районе Сиднея.

Но я понял, что нужно выбирать между переводом и фотографией. Профессия фотографа также требует полной отдачи. Я не был готов принести перевод в жертву, поэтому оставил себе фотографию как любительское увлечение. Однако, этот период моего интенсивного изучения фотографии был плодотворным с точки зрения личного развития и реализации творческих возможностей. Кроме того, благодаря этому я познакомился с очень интересными людьми.


Корр.: Вы живете в Кэрнсе уже 10 лет. Каким образом судьба привела Вас в тропики Австралии?

В.В.Д.: Я стал очень уставать в Сиднее, несмотря на то, что это замечательный город, город, богатый культурой, широтой взглядов, необыкновенно красивый. Я люблю туда приезжать сейчас - но в качестве гостя, туриста. А вот когда работал, то очень уставал - от пробок на дороге, от вечно опаздывающих поездов, от суеты... После Олимпиады я решил отдохнуть в тропиках - в Кэрнсе. Понравилось. И вот, наконец, в июне 2001 года я переехал в Кэрнс окончательно, чем шокировал своих друзей и коллег. Но они со временем привыкли и поняли и даже одобрили мой выбор. Многие навестили меня в Кэрнсе, а я навещаю их, когда бываю в Сиднее. Кэрнс и прилегающие к нему районы полны очарования. Здесь необыкновенное сочетание гор, моря, коралловых рифов, озер, водопадов, рек... Уникальная природа с современной инфраструктурой. Международный аэропорт, университет, культурные центры... Скучно не бывает.

В Кэрнсе я стал активно заниматься телефонным переводом. Сохранил связи со своими сиднейскими клиентами по линии письменного и синхронного перевода, приобрел новых клиентов. Получаю по обычной и электронной почте экзаменационные работы для проверки. Организовал ряд семинаров для местных переводчиков, вел занятия на переводческих курсах.


Корр.: Вы задействованы в международном проекте телефонного перевода. Это стало более эффективным способом перевода или более экономным для тех, кто за это платит?

В.В.Д.: Телефонный перевод - это эффективная форма общения между людьми в современном многонациональном обществе. Он дешевле, чем перевод с вызовом на место, его легче организовать и он удобнее для многих переводчиков, потому что не требуется выезжать из дома, тратить время на поездки на машине или общественном транспорте. А этот международный проект я стал воплощать в жизнь в 2002 году, через несколько месяцев после переезда в Кэрнс. Директор лондонской переводческой компании, с которым я познакомился на переводческой конференции в Ванкувере и продолжил знакомство на конференции в Монреале, предложил мне сформировать группу австралийских телефонных переводчиков, которые бы выручали его компанию в "пиковые" периоды и в целом с дефицитными для Великобритании языками, такими как курдский и чешский. На новом месте, в Кэрнсе, у меня было много энтузиазма, я был открыт для новых идей и проектов и взялся за это дело. Группа расширялась, были задействованы самые разные языки - европейские, азиатские и даже африканские, такие как тигринья, тигре, сомалийский и амхарский. Наши замечательные переводчики освоили непростые британские и американские разновидности английского языка. Столько разных акцентов и лексических особенностей! Столько специальной терминологии! Юридической, медицинской, иммиграционной, финансовой, технической...

Несколько лет тому назад эту британскую компанию приобрела крупная американская компания, стало больше работы и увеличилась наша австралийская группа. Нашим переводчикам, которые находятся в самых разных городах Австралии, звонят операторы из-за границы и соединяют с клиентами в США, Канаде, Великобритании и других странах. Название компании - Language Line Services, штаб-квартира - в Калифорнии. Наши переводчики имеют хорошую репутацию и руководство компании довольно их работой. К сожалению, вследствие финансового кризиса в США стало меньше работы, наша группа за последние два года очень сократилась. Но, тем не менее, этому проекту уже более 9 лет. Я являюсь координатором проекта, это полезный опыт для австралийских переводчиков и для меня лично.


Корр.: Вы являетесь переводчиком-фрилансером (независимым переводчиком). Каковы плюсы и минусы данной деятельности?

В.В.Д.: Плюсы - большая свобода и гибкость. Минусы - нам никто не оплачивает больничный, нет оплачиваемого отпуска или каких-либо пособий, которые выплачиваются во многих других местах. Нет гарантированного заработка: если ты заболел и не можешь работать, то получаешь ноль. Но я, как и другие переводчики, приспособился и привык.


Корр.: Вы пробовали себя в прозе и поэзии. О чем Вы писали, и было ли это где-то опубликовано?

В.В.Д.: У меня напечатана книга коротких рассказов, описывающих различные жизненные ситуации, в московском издательстве "Мосты". Было это в 1994 году. После этого я написал еще несколько рассказов, уже подлиннее, и новеллу. Но так и не получилось это опубликовать. Порывался писать и потом, но новые проекты остались незавершенными - текучка, недостаток вдохновения, переосмысление жизни... Оглядываясь в прошлое, могу сказать, что кое-что в моей прозе было удачным и сильным, кое-что неудачным и слабым. Но не попробуешь, не узнаешь своих возможностей. Если говорить о стихосложении, то я считал, что это не для меня, не получится,  и, более того, это меня не интересовало. Но вот в заключительный период моей жизни в Сиднее меня посетило вдохновение и я написал дюжину стихов - в основном по-английски, но пару по-русски. Это был белый стих. Если бы требовалось рифмовать по профессиональным поэтическим законам, то я даже не взялся бы. Но в Австралии многие пишут белым стихом, так что моя новая родина вдохновила меня и на стихотворчество.


Корр.: В Вашей деятельности есть интересное направление - работа на конференциях. На каких конференциях Вы переводили?

В.В.Д.: Работа устным переводчиком на конференциях - это трудное, но чрезвычайно интересное дело.  Я работал на конференциях по Антарктике, композитным материалам, в т.ч. углеволокну, фармацевтике, мясным стандартам, горному делу, фрахтовым перевозкам, угольной технологии, пастбищам, на Российско-австралийском деловом форуме, на АТЭС (форуме Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества)... Синхронный перевод - непростое занятие. Ведь нужно уметь почти одновременно слушать,  понимать и переводить. Но и последовательный перевод на конференциях требует особых навыков и умений.

Особенно запомнилась состоявшаяся в Брисбене в 2006 г. конференция "Диалоги о земле" (Earth Dialogues), где я переводил Горбачеву. Он приехал в Австралию в качестве руководителя своей экологической организации "Международный Зеленый крест".


Корр.: Какие вопросы решались на этой конференции? Каким Вам запомнился Михаил Сергеевич Горбачев?

В.В.Д.: Это была конференция по вопросам охраны окружающей среды, бережного отношения к нашей планете. В ней принимали участие нобелевские лауреаты, выступления были очень интересные, страстные. Горбачев  был, безусловно, центральной фигурой. Он несколько раз выступал на самой конференции, давал интервью для теле- и радиовещания, вел переговоры с руководством штата Квинсленд. Михаил Сергеевич был приятным в общении человеком, дружелюбным, вел себя просто, но все же давал понять, что знает себе цену, знает свое место в истории. Как бы его ни судили, ясно, что он сыграл выдающуюся роль в истории народов бывшего СССР и всего человечества. Нельзя забывать, что от отсутствия демократии и свободы, от "ценностей" ГУЛАГовой эпохи народ пришел к демократии и свободе. Путь был непростым, были большие жертвы, но с рабством, а именно такой режим насадили большевики-коммунисты, человек мириться не хочет. Кроме того, нельзя забывать, что режим был насквозь прогнившим и Горбачев был просто катализатором перемен. Однако, его реформы вышли из-под контроля, в действие вступили уже недовластные ему силы и в конечном итоге получилось совсем не то, что он задумал. Но я против того, чтобы его огульно осуждать.

В отношении экологии он говорил, что надо бережно относиться к природе, к окружающей среде. Большим потрясением была для него, когда он возглавлял СССР, чернобыльская катастрофа, поэтому он призывал с большой острожностью подходить к ядерной энергетике. То же самое в отношении гидроэнергетики. Он вспомнил земли, загубленные в результате строительства плотин для советских гидроэлектростанций-гигантов, поломанные судьбы людей. Взявший у Горбачева интервью для радио "эй-би-си" Филлип Адамз назвал его "экологическим крестоносцем".

Что касается личного общения, то упомяну такой случай. Горбачев, его окружение и я сидели в комнате ожидания брисбенской ратуши перед официальной церемонией. Михаил Сергеевич рассказывал о своей молодости, о своем отце. Спросил меня, чем я занимался в Союзе. Я сказал, что преподавал, в частности, в УДН. Оказалось, что он хорошо знает этот университет, и ему было приятно его вспомнить. На большом столе в комнате лежали предметы аборигенской культуры: копья, бумеранги, музыкальные трубы диджириду... Он с интересом осмотрел их и спросил, как метают копье. Я ему продемонстрировал позу, т.к. сам неоднократно его метал в аборигенских культурных центрах в Кэрнсе. Горбачев остался доволен.

Еще хочу упомянуть о персональном переводчике Горбачева Павле Палажченко. Он переводил в свое время на важных переговорах Горбачева в период перестройки, в частности с Рейганом и Тэтчер. Много работал синхронистом в ООН. Могу сказать, что он переводчик высокого класса, железной выдержки и самообладания. Было полезно следить за его работой, я у него кое-чему научился. Он был главным переводчиком Горбачева в Брисбене, а мне предложили контракт переводчика для премьера Квинсленда. Но получилось так, что я неоднократно переводил самому Горбачеву тоже. А Палажченко стал не просто личным переводчиком Горбачева, но и его другом и советником. И это было заметно.


Корр.: Недавно Вы вернулись с антарктической конференции в Буэнос-Айресе. Какие вопросы на ней освещались и что можно сказать о состоянии Антарктики сегодня? Попутно Вы смогли попутешествовать по Южной Америке. Что Вам больше всего там понравилось?

В.В.Д.: Это была 2-недельная конференция в рамках Системы Договора об Антарктике. Официальное название - 34-е Консультативное совещание по Договору об Антарктике. Обсуждались вопросы охраны окружающей среды, научных исследований, туризма в этом регионе. 50 лет назад вступил в силу Договор об Антарктике, в котором был определен правовой статус этого континента как зоны мира и международного сотрудничества, как достояния всего человечества. Одновременно отмечалась 20-я годовщина подписания Мадридского протокола (Протокола по охране окружающей среды к Договору об Антарктике), важного документа, где содержатся конкретные экологические правила и нормы. А третий юбилей, который праздновался в Буэнос-Айресе, - это 100-я годовщина покорения Южного полюса экспедицией Руаля Амундсена. По этому случаю норвежская делегация устроила запоминающийся прием.

Антарктида - это уникальный континент, с уникальным ландшафтом, флорой и фауной. Так же уникален весь регион в целом, т.е. Антарктика, вместе с омывающим белый континент Южным океаном и островами. Здесь обитают различные виды пингвинов, тюленей, китов, рыб, буревестников, альбатросов, криль. Уникален растительный покров: травы, мхи, лишайники. Поскольку они приспособились к экстремальным погодным условиям, существует большой потенциал использования их в медицине на благо людей во всем мире. Бурение в научных целях, в частности подледниковых озер, позволяет проследить экологическую эволюцию планеты. Очень важно, чтобы сохранялся мирный и нейтральный статус Антарктики. И этой задаче служит Система Договора об Антарктике (СДА) и ее ежегодные совещания. Кстати, следующее совещание состоится у нас в Австралии, в Хобарте. Это большая честь для нашей страны и Хобарта, где, к тому же, находится штаб-квартира Комиссии по сохранению морских живых ресурсов Антарктики (АНТКОМ), своего рода мини-ООН в Австралии. АНТКОМ и СДА - независимые, но родственные организации, и мне посчастливилось работать на конференциях обеих организаций.

После конференции в Буэнос-Айресе я остался на неделю для отдыха за свой счет. Я решил поехать в страну, где никогда не бывал ранее, - Уругвай. Я побывал в Монтевидео, Колонье и Пунта-дель-Эсте. Между Буэнос-Айресом и уругвайскими городами прекрасное паромное сообщение, а страны в целом тесно сотрудничают во многих областях. Уругвай, в отличие от Аргентины, - равнинная страна. Очень развито пастбищное животноводство - здесь бескрайние зеленые луга. Страна и города, которые я посетил, очень красивые. Колонья, о которой, наверно, мало кто слышал, отличается очаровательной колониальной испано-португальской архитектурой и потрясающими видами на бескрайнюю реку Рио-де-ла-Плата. В столице страны Монтевидео я побывал на концерте симфонической музыки в главном театре страны "Солис". Это привлекательный, оживленный город. В Пунта-дель-Эсте, главном курортном городе Уругвая, я любовался морскими львами, которые плескались прямо у пристани, и громадной скульптурой "Рука в песке" - пять пальцев, которые вырастают прямо из песка. Уругвайцы - приветливый и дружелюбный народ. Я прекрасно провел там время. Возвращаясь к Буэнос-Айресу, хочу сказать, что это громадный, красивый город, который отличается большим разнообразием. Здесь богатая культурная жизнь и я, вместе с коллегами, посетил, в частности, шоу танго и балет в театре "Колон", где в свое время пел сам Шаляпин. Аргентина - родина страстного танца танго и танцуют здесь его великолепно. 4 русских переводчика провели один из выходных в компании местного русского - Валерия, который рассказал нам о городе, об аргентинской русской общине, показал нам достопримечательности. Его отец родом из Сталинграда, а сам Валерий родился уже в Аргентине. Валерий всегда помнил о своих русских корнях и поэтому старательно изучал русский язык, неплохо говорит по-русски. Он успешный бизнесмен, владелец бензоколонки и авторемонтной мастерской.

Поездка в Южную Америку позволила мне попрактиковаться в испанском, чему я был рад. Испанский язык здесь также имеет ряд особенностей, в частности чувствуется влияние итальянского в лексике и порой даже в произношении. Ведь чуть ли не половина населения Аргентины и Уругвая  имеет итальянские корни.


Корр.: У переводчиков существует Переводческий кодекс. Каковы его основные принципы?

В.В.Д.: В Австралии для переводчиков существует Этический кодекс, разработанный Австралийским институтом  переводчиков (AUSIT). Основные его принципы - конфиденциальность, беспристрастность, честность, обязанность компетентно выполнять задания и постоянно повышать свой профессиональный уровень, переводческая солидарность. Переводчик, в силу своей работы, получает доступ к весьма откровенной и конфиденциальной информации. Он не вправе разглашать ее даже самым близким родственникам. Переводчику должны доверять так же, как врачу. Важно соблюдать и другие этические нормы.


Корр.: Допускаете ли Вы эмоциональность  в устном переводе?  Считаете ли Вы необходимым передавать своей тональностью эмоциональную окраску говорящего?

В.В.Д.: Безусловно, это даже необходимо во многих ситуациях. Если будешь что-то бубнить монотонно, то понимание будет затруднено и даже искажено. Хороший переводчик умеет найти золотую середину. Устному переводчику не помешает актерский дар - ведь действительно наша профессия требует вдохновения и творческого подъема. Мы помогаем решать серьезные, наболевшие проблемы людей. Люди чувствуют, с душой или без души мы работаем. От этого часто зависит эффективность общения.


Корр.: Какими еще качествами должен обладать переводчик?

В.В.Д.: Если говорить об устном переводчике, то можно перечислить следующие качества:
- очень хорошее знание обоих языков;
- владение литературным языком и хорошее произношение на обоих языках;
- знание специальной терминологии (медицинской, юридической, финансовой, научно-технической и т.д.);
- хорошая реакция и быстрая подача материала (медленная реакция и скорость говорения неприемлемы);
- самообладание, даже в самых накаленных ситуациях (скажем, при работе с раздраженными клиентами или клиентами с психическими заболеваниями);
- самоуважение;
- способность полностью сконцентрироваться на переводе и не допускать отвлекающих мыслей и действий;
- способность избегать обсуждения с клиентами вопросов, не относящихся к переводческому заданию (скажем, политики правительства, интимных семейных обстоятельств);
- приятные тембр голоса и тональность;
- стремление постоянно повышать свою квалификацию и пополнять свои знания;
- способность конструктивно работать с руководством агентства-заказчика и клиентами и находить конструктивные решения сложных вопросов, скажем, в том случае если ваша работа подвергается критике или высказываются сомнения в правильности вашего перевода.
Ну и, конечно, требуется соблюдать те этические принципы, о которых я уже говорил.

Многими из этих качеств должен обладать и письменный переводчик, хотя, безусловно, при этом следует учитывать различные условия работы устного и письменного переводчика. Например, то, что письменный переводчик имеет гораздо больше времени для обдумывания вариантов перевода, их доработки, он может спокойно использовать словари и справочную литературу. А в устном переводе такой возможности нет - все делается оперативно и спонтанно. В письменном переводе, в подавляющем большинстве случаев, не допускается компрессии (ужимания) информации, а в устном переводе, особенно синхронном, зачастую это неизбежно. И, конечно, нужно любить языки и само ремесло и искусство перевода.

Должен добавить, что недостаточно хорошо владеть двумя языками, чтобы стать переводчиком. Я сам наблюдал случаи, когда заказчик нанимал на работу билингвов - людей, прекрасно владевших двумя языками (китайско-английская, испано-английская и русско-английская комбинации), считая, что это все, что требуется. Но у этих людей, оказавшихся в стрессовой ситуации, а именно такой является, скажем, синхронный перевод на международной конференции и последовательный перевод на пресс-конференции, наступал ступор и они просто молчали. Хорошо, если квалифицированный партнер может прийти на выручку, - ведь в противном случае коммуникация не состоится. Но тогда партнеру придется работать за двоих, что обременительно и несправедливо. Некоторые заказчики не понимают, что нужно обладать особым умением соединять языки, причем так, чтобы при переводе на другой язык получался равноценный вариант как по смыслу, так и по эмоциональному наполнению (на языке теории перевода - адекватно и эквивалентно передавать денотативные и коннотативные значения текста). Этому меня учили пять лет в московском инъязе и один год на Курсах переводчиков ООН, это я развиваю и совершенствую уже более трех десятилетий в своей профессиональной переводческой работе.


Корр.: Недавно Вы начали развивать дополнительный бизнес по правильному питанию. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробне.

В.В.Д.: Питание - мой новый бизнес. Я хочу им заняться всерьез, привлечь профессионального диетолога и врача. Сам я был на семинарах по питанию, освоил курсы по здоровью и питанию на компакт-дисках и в письменных материалах, читал много специальной литературы, намереваюсь активизировать этот бизнес в ближайшее время. Правильное питание  позволяет поддерживать энергию на высоком уровне, препятствует появлению различных заболеваний: диабета, ожирения, рака, сердечно-сосудистых заболеваний и т.д., позволяет во многих случаев повернуть вспять развитие болезней, дает человеку в полной мере радоваться жизни, продлить жизнь. К сожалению, мы получаем много неправильных сведений, многие корпорации и агентства, в погоне за прибылью, преследуя корыстные цели или демонстрируя невежество в области питания, нас дезинформируют в средствах массовой коммуникации и в других местах. И в результате в обществе культ кока-колы и гамбургера. Многие люди, поддавшись рекламе и пропаганде, страдают от этого. В том числе дети. Число детей, страдающих ожирением и диабетом, неуклонно растет. Это пугает и требует неотложных действий. Цель моего бизнеса - прививать людям навыки здорового питания. И, конечно, переводчику, который работает в стрессовых ситуациях, благодаря здоровому питанию удается работать более эффективно и качественно.

Я не первый, кто на профессиональном уровне сочетает в своей жизни интерес к переводу и питанию. Линн Виссон, высококвалифицированная переводчица и автор прекрасного книжного курса "Синхронный перевод с русского на английский", написала также поваренную книгу The Russian Heritage Cookbook: A Culinary Heritage Preserved in 360 Authentic Recipes.



Корр.: Интересно узнать, чем вы занимаетесь в свободное время?

В.В.Д.: На первом месте, безусловно, книги. У меня к ним трепетное отношение. Без них не мыслю своей жизни. Каждый раз, когда открываю книгу, происходит волшебство. Люблю кино, театр, музыку. Люблю садоводство: в Кэрнсе, где у меня свой дом, с удовольствием ухаживаю за деревьями, цветами и другой растительностью. Люблю гулять по пляжу, кататься на велосипеде, плавать. Люблю пешие походы, в т.ч. с палатками. Как чудесно сидеть вечером у костра, говорить на самые разные темы, пить чай и слушать птиц! Конечно, люблю общение с людьми.


Корр.: Нашей газете "Единение" недавно исполнилось 60 лет. Что бы Вы хотели пожелать нашей газете и ее читателям?

В.В.Д.: Желаю читателям старейшей в Австралии русскоязычной газеты "Единение" здоровья и благополучия, желаю им пронести любовь к русскому языку и культуре через всю жизнь и передать ее своим близким, особенно детям. А самой газете желаю всяческих успехов в ее полезной и нужной нам, русским австралийцам, деятельности.


Вадим Дубин предоставляет разноплановые переводческие услуги. Об этом можно подробнее узнать на сайте его компании Azbuka Language Service: www.azbuka.com.au

*Сегодня я с прискорбием узнал, что Юджин Найда скончался 25 августа с.г. (В.В.Д. 30.9.2011).

Интервью взяла Алла Мандраби (Гутенёва), 5 сентября 2011 года

Сокращенная версия интервью напечатана в газете "Единение": http://www.unification.net.au/articles/read/1107